berezinan55 (berezinan55) wrote,
berezinan55
berezinan55

Киеву не нужны ни свидетели, ни мстители

Юрий ЮРЧЕНКО: «Киеву не нужны ни свидетели, ни мстители»

Украинская артиллерия продолжает стрелять по мирным городам Донбасса

Мы продолжаем начатый в номере от 5 августа разговор с поэтом, драматургом и актёром Юрием Юрченко о ситуации в Новороссии. Сегодня он рассказывает о плене, героях-ополченцах и настроениях в Донбассе.

31-12-08-15– Юрий Васильевич, а как вас угораздило в плен попасть?
– Это были бои под Иловайском, я там работал военкором. Вообще я был ополченцем, у меня в удостоверении ополченца так и написано: «военный корреспондент». Оружие у меня было, как и у других на передовой, но я нажимал на кнопку камеры.
В тот день ехали мы в микроавтобусе с шестерыми ополченцами, которые отправились забирать «двухсотых» и «трёхсотых». А мне нужно было проникнуть в ту часть Иловайска, где я обещал мирным людям, сидящим в подвале, привезти лекарства. Риск я понимал.
Нашу машину обстреляли, мы вырвались из-под пуль, но сразу после этого попали в засаду. Поскольку я в этот момент снимал, то в неожиданно наступившей тишине не сразу понял, что случилось. Когда поднял голову, увидел два с лишним десятка нацгвардейцев, окруживших нас и находившихся в готовности расстрелять автобус.
– Отстреливаться не стали?
– У меня был выбор: застрелиться или выстрелить в кого-то из них. Любой непонятный щелчок, и машину разнесли бы в клочья. Я для себя всё решил и был готов к смерти, так как уже достаточно пожил, но в тот момент я подумал о тех молодых ополченцах, которые были вместе со мной. Не знаю, чем бы всё закончилось, если бы я был один, но молодые ребята решили сдаться. При этом они даже не знали, что я сзади сейчас решаю, как поступить.

За себя-то я решить мог, но разве имел право выбирать за них? В общем, я засунул наградной пистолет за спинку кресла, чтобы он не достался врагам, и спрятал телефон с дэнээровскими номерами. Когда мы уже лежали на земле со связанными руками, нас стали избивать ногами, прикладами, втыкали штык-ножи. У них это в норме – постоянно издеваться над пленными. Потом было ещё хуже.


У нацгвардии в норме издеваться над пленными. Это я почувствовал  на собственной шкуре


– Допрашивали?
– Больше издевались. Всё моё пребывание в плену делится на три части. Первая неделя совершенно безнадёжная. Мы вместе с пленным словаком сидели в шкафу, куда в любой момент мог прилететь снаряд. Нас тогда сильно обстреливали, так как нацгвардейцы попали в окружение.
Они уходили в бомбоубежище и делали на нас ставки: накроет в этот раз шкаф или нет. Кто-то особо нетерпеливый сказал, что так их самих скорее накроет, потому предложил просто бросить в шкаф гранату. Им пленные были не нужны, чтобы ещё этим заниматься в окружении.
Да они и не сильно озадачивались нашим содержанием, частенько вымещая на нас злобу. У меня есть фотография, где я стою у расстрельной стены. Мы это несколько раз пережили. В последний момент ситуация по неизвестным причинам менялась...
На второй неделе нас перевезли в Курахово, там посадили в подвал. Шла психологическая обработка, работали следователи, спецы, причём иезуитским способом. На третьей неделе те люди, о которых я уже упоминал, стали договариваться о неофициальном обмене с ДНР. До последнего было непонятно, удастся ли совершить обмен. Я не думал, что получится, но в итоге ситуация разрешилась удачно. Об этом написано в моём сценарии.
– Много говорят об иностранных наёмниках на украинской стороне...
– Очень важно понимать, что тех иностранцев, которые воюют на стороне ополчения Новороссии, называть наёмниками невозможно. Они не получают за это особую плату. Они добровольцы, воюют за идею. А с той стороны, безусловно, воюют наёмники, которых я видел, в том числе находясь в плену.
Например, вице-полковник грузинской армии, бывший начальник всей разведки Грузии, на Донбассе консультировал и инструктировал по вопросам разведки. Он сам бизнесмен, а на Украине за приличные деньги выполнял работу. Они там получают реально большие деньги, гражданство, есть у них какие-то оговорённые условия, которые они и отрабатывают. Их там много.
Мне вообще повезло – я встретил много интересного, если так можно выразиться, народа. Был такой американец Марк Пославский в батальоне «Донбасс», позывной «Франко». Это миллионер из Нью-Йорка, его родственники по материнской линии были пособниками Бандеры, в своё время он окончил военную академию Вест-Пойнт, был офицером армии США. Приехал на Украину, в апреле 2014 года получил гражданство. Он их инструктировал, финансировал, закупал бронежилеты, проводил инструктаж после каждого боя.
Мы с ним пересеклись. Он оказался первым человеком, который встретил меня в плену и засадил в челюсть, высказав весьма нелицеприятные слова в мой адрес. Так вот, его убили в этот же вечер. Ночью мимо шкафа, где мы сидели, пронесли каску с его мозгами. Каска у него узнаваемая с логотипом NY. Да ещё и приговаривали: «Франко убили! Франко убили!»
Были там и поляки, и немцы, только на одном участке я лично видел десятерых грузин, в числе которых было три полковника... Но никто же не кричал, что мы на Украине с грузинской армией воевали. В отличие от их заявлений о противостоянии армии России, хотя, кроме добровольцев из нашей страны, там я никого не видел.
– Какие сегодня настроения в ополчении? Что оно собой представляет организационно? Пишут, что появились бригады, которые свели в два корпуса народной милиции – по одному в ДНР и ЛНР.
– Могу сказать, так как каждый день общаюсь через Интернет с штабными работниками и  разведчиками. Теперь там создана регулярная армия, личный состав которой находится, как и положено, на довольствии, им платят деньги. Многие идут туда, так как в Донбассе нет другой возможности зарабатывать и кормить семьи.
К сожалению, некоторые из этих людей не готовы воевать. Во время боевых действий они отсиживались, а сейчас, в условиях затишья, устроились в армию на работу. Где же они такие были раньше, когда люди воевали бесплатно, вкладывая и  свои деньги? Так что формально армия в Донецке есть, но сколько там мотивированных бойцов – большой вопрос. Это только война может показать...
– А много в рядах ополчения бывших советских офицеров?
– Конечно, много! Ведь даже местные люди когда-то служили в армии, в том числе и офицерами. Например, наш заместитель начальника по тылу – бывший полковник, причём в запенсионном возрасте. Но он пришёл и работал. Был там совсем пожилой офицер, лет под восемьдесят, но он учил артиллеристов, выезжал с ними на передовую. Лейтенантов, капитанов, уже отслуживших, ушедших в бизнес, а потом вспомнивших, что они офицеры, и приехавших туда, было достаточно.
– Ваше мнение об Игоре Гиркине, больше известном общественности как Игорь Стрелков, и его рейде в Славянск.
– Говорят, что Стрелков убежал, бросил людей. Но на самом деле он их спас. Там была многотысячная украинская армия, артиллерия, авиация, танки... Ничего подобного у ополченцев не было, люди с охотничьими ружьями стояли на блокпостах. Не сомневаюсь, они снесли бы весь город, зачистили бы всё напрочь. Не осталось бы ни одного ополченца, ни одного мирного жителя. А так остались и город, и простое население. Более того, подразделение Стрелкова было единственным по-настоящему боеспособным в Новороссии, обстрелянное, опытное.
В Донецке всё обстояло иначе. Поставляемая гуманитарная помощь почти не доходила до Славянска, оседая в столице области, которую, кстати, тогда не бомбили. В осаждённом Славянске был железный порядок, были на корню пресечены все попытки мародёрства. Жители, с которыми я очень много разговаривал, были благодарны ополченцам за это. Цветок без разрешения военного командования никто не мог сорвать на клумбе, чтобы подарить матери на день рождения! Дисциплина была железная! Я за всё время не видел ни одного пьяного. Порядок установился идеальный.


Несмотря на все соглашения и перемирия, в Донбассе продолжают убивать женщин, детей и немощных стариков


Мне повезло, что всё это я видел своими глазами, потому читать многое из того, что пишут сейчас, даже не хочется. Выход был неожиданным, буквально повергнул всех в шок. Никто не знал, что так случится, даже в Славянске информация прошла только за час до начала выхода. Именно поэтому удалось сохранить и город, и людей. Если бы так не сделали, то конец Новороссии пришёл бы быстро. Сейчас кто остался в строю? В основном «стрелковцы».
Кстати, такие известные ребята, как «Моторола», «Гиви» – это же люди, воевавшие в Славянске. Их потом и в аэропорт посылали. В Иловайске тоже «стрелковцы» были. Игорь Иванович привёл тех, кто был способен воевать, держать оборону, учить других и не дать дрогнуть товарищам.
– Ваше отношение к погибшему Алексею Мозговому. На самом деле был у него авторитет среди ополченцев?
– Все знали, что это честный солдат и командир. Известно, как Стрелков говорил, что пойдёт к Мозговому рядовым. Но при всём его авторитете люди стали уходить от него туда, где платили хоть какие-то деньги. Надо же на что-то жить. Всё меньше людей оставалось вокруг него, что и привело в итоге к печальному исходу. Тяжёлая история получилась с Мозговым...
– О бывшем депутате Верховной рады Олеге Царёве доводилось слышать? Об Игоре Безлере?
– Лично с Царёвым я не пересекался, судить за глаза не буду. Что касается Безлера, то у него были сложные отношения со Стрелковым. Но Безлер тот человек, который умеет воевать, ему верили ополченцы. Были вопросы между ними, связанные с подчинением. В одном из случаев он подставил Стрелкова и его людей возле Николаевки. Хотя теоретически они могли бы и взаимодействовать, так как были в принципе способны договориться.
– Кто, на ваш взгляд, наиболее ярко проявил себя как командир в боях?
– Из молодых ребят это «Абхаз». Те же «Моторола» и «Гиви», хотя я в них, не скрою, разочаровался. Их многому научили в Славянске. А тут вдруг возникли звёзды, звания, телевидение... Всё это кружит голову неискушённым людям. Они воюют, но многие из тех, кто был с ними раньше, ушли. Я-то их знал ещё до всего этого, помню их другими.
Но особо выделю «Клуни», позывной такой! Имя у него нормальное – Тарас. Такие ребята, как он, независимые, из разведывательно-диверсионной группы. Они там сами организовались: у него был бизнес в Донецке, который он продал и содержит сам своих ребят. Его действительно уважают бойцы. «Клуни» – независимый партизанский командир, который и мне очень помог, вывозил меня из Донбасса в непростой ситуации. Я горд дружбой с этим человеком и слежу за его ребятами, которые в любой ситуации будут биться до конца.
– Кем себя ощущает население Донбасса? Частью Русского мира, частью Украины?
– Я со многими говорил на эту тему, интересовался. В основном отвечали, что и спустя некоторое время проголосовали бы на референдуме так же, но сейчас они измотаны войной, видят, что ситуация затянулась. Нельзя жить годами, понимая, что в любой момент тебя могут убить. Тогда многие видели себя в составе России, сейчас люди устали от войны, хотят мира. Их же сегодня продолжают убивать, несмотря на все перемирия и соглашения.
– Что ждёт, на ваш взгляд, народные республики дальше?
– Я не провидец. По условиям  минских соглашений они должны остаться в составе Украины. Но им – это моё личное мнение – киевские власти никогда не простят референдума о независимости, как и стремления стать частью большой России. Для тех, кто захватил власть в Киеве, они все – сепаратисты и террористы. Все проголосовавшие, будь они ополченцы, женщины или немощные старики. Мало того, они знают всю правду о тех зверствах, которые вытворяли украинские вооружённые формирования. И люди будут мстить, а киевским властям не нужны ни свидетели, ни мстители. Будет, увы, ещё много крови.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments