berezinan55 (berezinan55) wrote,
berezinan55
berezinan55

Category:

Галковский провещился в очередной раз... про русских.



Оригинал взят у https://aldanov.livejournal.com/317444.html

"Русский человек привык к примитивному отвратительному губошлёпству. Он это называет "диалогами". Меня приятно удивила русская парикмахерская в Нью-Йорке. Русские там просто стригли клиентов. Молча. Вообще парикмахеру полагается ублажать клиента разговорами. Но представляю какими разговорами мог бы "ублажать" русский. "А вот, смотрите, ножницы то в одном сантиметре от сонной артерии. Хи-хи, промблема". "А хошь я те матерное слово на макушке выстригу? Промблема". "А ухо крутануть щипцами для завивки? Промблема". На Западе проблем не любят. "Промблематиста" бьют дрекельем и швыряют в грязь. Навсегда. Там слабоумный русский бомж ползает улиткой среди таких же прибабахнутых славян или турок и решает "промблемы" дальше".

Нью-йоркская парикмахерская мудрость. А про русского? Ну, обычный галковскоход. Обычный русский человек по ходу этого пассажа  превращается в слабоумного русского бомжа.

Фраза в ряду  других фраз Галковского, превращение неизбежное, потому что освоенное, как дважды два:

"Русский химик или физик, русский экономист, русский юрист, русский историк (не историософ, а фактограф) это, как правило, нечто невыносимое. Еврей учёный – какая весёлость, ироничность, лёгкость, свобода. И чем «учёнее», чем позитивнее и техничнее, тем легче, лучше. А русский – зуда. И зудит, зудит, зудит. Тупость чудовищная. Утилитарный абстрактный ум. Грубый, славянский. Извилин мало, зато кора толстая. Русский экстраверт – вещь тяжёлая, тяжёленькая. И главное, всё тянет туда. Это не расовая аномалия, а некоторый русский тип, тип, очень часто встречающийся.
Конечно, тип догматика груб всегда. Но западный тип получил удивительное религиозное смягчение. Ведь западная наука возникла из богословия. Русская наука с самого начала развивается как нечто диаметрально противоположное. То есть прежде всего как нечто некрасивое. Русский учёный безобразен. И где вы видели в русской литературе образ учёного? Ну ка, поищите. В серебряном веке разве, в чертовщине стилизаций Белого. Нет, следовательно, самого НАЦИОНАЛЬНОГО ТИПА учёного. И существование русского в науке возможно только за счет серьёзного обеднения личности".

Ясно? Вернадский, Менделеев, Ключевский  или, скажем, Колмогоров - типы несуществующие, личности обедненные.

Крестьяне. Тут уж просто поток слов.

"Работал крестьянин - в поле, в избе. В церкви, в присутственном месте или у барина - просил, винился. А в бане отдыхал. Парился. Пил водку, ебался со свиньёй под балалайку".

".... "фольклор", который и вообще есть вещь весьма и весьма сомнительная, а у русских в силу ряда причин отсутствует напрочь. Русские народные сказки - есть заимствования и переложения европейских лубков нового времени, так что все эти бесконечные "иваны-дураки" и "золотые рыбки", будто бы выражающие глубины народной психологии и самостийно порождённые народной утробой, являются кальками большей частью немецких сказок ("Ганс-простак", "Принц и камбала" и т.д.). Равно и так называемые "русские былины" есть продукт творчества скандинавских скальдов и наёмных греческих баянов, ублажавших братву в далёком домонголье. Потом распевки вышвырнули за ненадобностью, а народ подхватил и в опошленном и окарикатуренном виде донёс до фольклористов XIX века. Этот процесс точь в точь совпадает с процессом трансформации лакейской моды. Выбрасывать вышитые золотом камзолы было жалко, и дворяне в 18-19 веке обряжали в блестящее старьё своих слуг. Сидят господа в скромных сюртуках, а кофий им подносят талантливые представители народа, разодетые в пух и прах: тут и позументы, и золотые галуны, и парики напудренные. Очень они талантливые, холуи. Или "русская" одежда деревенских баб, все эти византийские сарафаны и кокошники, в своё время выброшенные высшими сословими на помойку и подобранные талантливым "народом". Вы себе представляете сочинение "народных песен", часто прекрасных? Один поселянин сказал слово, другой - другое, пастушок заиграл на свирели - вот и произведение искусства? Нет, конечно, просто имя автора забыли, а песню поют. Другое дело, ЧТО подхватили и ЧТО поют, в этом, пассивном смысле конечно можно говорить о природных склонностях того или иного народа. Но активного творчества здесь нет и быть не может по определению".

"КГБ это паразит чистой воды, паразит сорганизовавшийся в систему. Я думаю, это единственный в мировой истории КЛАСС ПАРАЗИТОВ. Возникший из его величества русского крестьянина. Конечно ИДЕЮ и стимул дали евреи. Но мясцо - русское. ... Русский крестьянин, оторвавшись от земли, лишь частично превратился в горожанина, волна пошла дальше, с перехлёстом и возник советский "аристократ" - социальный паразит, живущий за счёт города, угнетающего свою же деревню, в которой живут уже какие-то нелюди, создавшей в богатейшей стране мира паразитический спекулятивный капитализм….Русский крестьянин действительно превратился в еврея (мечты сбываются). И еврея очень плохого. Собственно ЖИДА".

«Мир создаваемый им, получался  каким-то собранием   ограниченных,   безъюморных, безликих, отвлеченных драчунов, и чем больше он находил в их  взаимных  действиях ума, хитрости,  предусмотрительности,  тем становился  этот мир глупее,  пошлее и проще.»    В. Набоков «Дар»

Вера в свое творение предполагает какие-то измерители творчества вообще. Один из них – традиция, другой – новизна.

Большая часть объектов ненависти Галковского в этом качестве и в этом обществе совершенно не нова – разве что крестьян и русскую баню так еще не третировали. Так что Галковский, можно сказать, глубоко традиционен и, одновременно, развивает новую тему внутри старой.

Не ново и то, что объекты его ненависти связаны через принадлежность к определенной тайной силе. Правда, это не просто масонство или иудаизм, как у предшественников – ранг ее выше. Это «восточность», которая может быть то масонской, то крестьянской, то иррациональной, то схоластической, и ей может быть пропитан и народ, и язык, и  способ философии, и общественные перемены, и бытовые привычки. Следовательно, можно следовать ее движение, переличивание, перетекание, метаморфозы. Можно отовсюду ее выделить и ее движением документировать исторические и общественные процессы. Вот  идея! Новая!

Это второй, наряду с автобиографией, центр «Бесконечного тупика». и всего, что после него. Звучит дико, конечно. Но уж такая получается космогония: двойное солнце мышиной норы.

Я бы попытался описать ее еще и так: первая компонента идеи – тотальная борьба двух начал: Запада и Востока, имеющая много образов, тысячи воплощений, не предполагающая иных «внепартийных» общественных явлений. Восток – это желтая раса, Азия, евреи, масоны и даже внутренние необразованные низы «белых» обществ. В абстрактном плане Восток - это схоластика, иррациональность, мистика, то есть воплощенное старинное зло, которые якобы абсолютно, субстанционально присуще Востоку и людям с «восточной кровью». Запад – это белая раса, не совпадающая  с антропологическим понятием «кавкавзоиды», выделенная даже из нее - то есть это только белые Западной Европы без сомнительных белых окраин, это европейские элиты – основания европейской  государственности, в абстрактном плане – это глубокая рациональность, философия, содержательное познание мира.

Две силы воюют – и борьба идет тайно. Отсюда так важны провокация, сговор, тайные организации, агенты, фигуры влияния. Мир поделен, позиции известны – по крайней мере, двум элитам противостоящих сторон.

Это важная вторая компонента идеи Галковского – элитарность обоих  противостоящих миров, хотя, по его мнению, они и элитарны по-разному. Если восточный мир элитарен традиционно, обрядово, то западный элитарен по уровню мышления, по пониманию мира, рационально и плодотворно.

Наконец, третья часть идеи – специфика участия России в борьбе миров. Как промежуточный, не дошедший до высоких степеней посвящения в европейскую жизнь, не так четко дифференциированный мир, Россия становится второстепенной ареной столкновения противоборствующих сил, скорее жертвой, чем силой. Подготовка революции – сознательный процесс, который, в конце концов, отчасти вышел из-под контроля масонов и евреев, и которым овладели низы и второстепенные фигуры. Так думал наш Дима вначале в "Бесконечном тупике", где еще нет Прозрения.  Потом пришло Оно и, он понял вдруг, что на деле вторая сила была куда умней и мощней - Англия! (Или эта идея оказалась плодотвореней, сколько всего можно было на эту тему написать! Возник дуализм - с одной стороны, у Димы все еще живет идея паразитизма России, с другой - она лишь пещка в больщой английской игре.

Сама история падения России, увиденная с этой точки зрения, позволяет Галковскому ворваться в историю и культуру России и начать раздачу оценок – разоблачения, пинки, затрещины так и сыплются. В самом деле, Чехов в «БТ» начинает выступать в качестве фигуры влияния, Владимир Соловьев – как претендент на желтую власть, Бердяев – как второстепенный предатель, Толстой – как безответственный писака – так далее, и в том же духе.  Никто ничего не стоит. А это та Россия, в любви к которой Дима клянется. Что уж говорить о России советской, которую Дима отвергает.


А кто герой в таком русском мире? Только что немецко-русский чиновник, цивилизатлор этих диких русских. Или император Николай I, чиновник великий, но не преуспевший..



И, нет сомнений, что еще и сам Галковский-сан, некое новое воплощение духа канцелярии. Литературно-философское. А получилась почему-то всего лишь все та же русофобия.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment