berezinan55 (berezinan55) wrote,
berezinan55
berezinan55

Categories:

Первое интервью в «мордовской зоне» Никиты Тихонова

«В тюрьме слушаю лекции Солженицына»: первое интервью убийцы Маркелова и Бобуровой


Есть в «мордовской зоне» осужденные, которые стоят в отдельном ряду. Один из таких — Никита Тихонов, осужденный за убийство адвоката и правозащитника Станислава Маркелова и журналистки «Новой газеты» Анастасии Бобуровой. Молодой, талантливый, образованный (окончил истфакт МГУ), воспитанный. Он всегда был безупречным, особенно в своих речах. Не случайно он занимался пиаром известных политиков, был спичрайтером многих государственных деятелей.

«В тюрьме слушаю лекции Солженицына»: первое интервью убийцы Маркелова и Бобуровой
фото: Ева Меркачева
Никита Тихонов.

Некоторые до сих пор считают, что он невиновен и пал жертвой провокации спецслужб, которым нужно было показать бурную деятельность по дезактивации националистических движений. (Тихонов считался лидером одного из них под названием БОРН.) Как бы то ни было, и сейчас к Тихонову повышенное внимание со стороны спецслужб, потому про свое уголовное дело он ничего не говорит кроме того, что приговор жесткий и его жалобу скоро рассмотрит ЕСПЧ (как сам выражается: «Ищу свет к конце тоннеля»).






С Никитой мы беседовали исключительно про жизнь в неволе.

— В Харпе, за Полярным кругом, было страшнее? — начинаю беседу я, зная, что в «мордовской зоне» он оказался уже после того, как пробыл несколько лет в другой колонии — «Полярная сова», расположенной в поселке Харп.

— Да я бы не сказал. Везде примерно одинаково. В Харпе по радио лекции по религии и психологии транслировались достаточно регулярно. Здесь лекции тоже есть, но только на исторические темы. Я с интересом слушаю, а для остального контингента это дается трудновато. К юбилею Солженицына был большой цикл лекций.

— Что тяжелее всего вам дается в колонии?

— Содержание в камерных условиях. Если бы в бараках жили, было бы легче. Это голубая мечта многих осужденных к пожизненному сроку.

— Сколько у вас сокамерников?

— У меня трое. Когда не складываются отношения с одним, вы молчите, и ты сидишь сычом целый день. А когда есть еще кто-то, то легче. Но есть и минусы. У каждого свои привычки и свои преставления о гигиене.

Мы все время под видеонаблюдением. Ну и режим. Никто не будет искренним, если скажет, что режим его устраивает целиком. Но хорошо, что зарядка обязательна. Я видел здесь людей, которые просидели больше 25 лет и сохранились гораздо лучше, чем могли бы сохраниться на воле. Здесь нет вредных пристрастий. Еда нормальная. На обед сегодня был суп, картошка с мясом. Но я беру обычно завтрак, от обеда в сон клонит.

Телевизор в камере у нас есть, система трансляции централизованная — какой канал включат, такой и смотрят. Но я не сильный телезритель. Так что мне без разницы. Я в основном читаю. Вот сейчас после беседы с вами пойду на швейное производство (выворачиваю готовую продукцию, занимаюсь выбраковкой и упаковкой). Не тяжело. Есть возможность выйти из камеры, и время быстрее проходит. Для меня работа — вопрос не принципиальный.

фото: Ева Меркачева

— Бывают моменты отчаяния?

— Давно не было.

— Друзья пишут?

— Да. И я им пишу. Скайп в колонии есть, но он лично мне не положен. Только после 10 лет отбывания наказания человека переводят из строгих условий на обычные, где есть услуга видеосвязи по Скайпу. А я лишь 9 лет отсидел.

— Много чего изменилось за эти 9 лет?

— На воле? Откуда мне знать.

— Я имела в виду — за решеткой.

— За время, пока я был в статусе осужденного, произошли два важных события. Была скорректирована максимальная месячная сумма, на которую может отовариться в магазинах колонии человек, — она выросла с 700 рублей до 6600. Когда было 700 — тяжело приходилось, особенно для курящих, к коим я не отношусь.

— А что вообще можно было купить на эти деньги?

— Я могу сказать свой рацион. Брал майонез, чтобы сделать более калорийной пищу, лук как источник витаминов и кусок халвы. От чая я решил отказаться, потому что нельзя было влезть в эти 700 рублей.

Второй момент — длительные свидания. Это большой подарок всем нам. Это достижение государства для поддержания социально полезных связей осужденных и родных. Здесь есть маньяки (так случилось, что их не сочли психически больными и отправили отбывать наказание), к ним близкие не приезжают. А ко всем остальным — да.

СПРАВКА «МК»: Если раньше в «мордовской зоне» проходило 1–2 длительных свидания в год, то в 2018-м их было 35.

Но осталось еще кое-что, что требует пересмотра. Вот, например, право на телефонные звонки появляется у пожизненно осужденного по-прежнему только после того, как его перевели в обычные условия, то есть через 10 лет. До этого звонки только в экстренных случаях — смерть близкого родственника, стихийное бедствие. Надо учитывать, что 10 лет — это срок, после которого администрация может перевести, а может и нет. Это не автоматически происходит, отнюдь.

https://www.mk.ru/social/2019/03/28/v-tyurme-slushayu-lekcii-solzhenicyna-pervoe-intervyu-ubiycy-markelova-i-boburovoy.html




Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments