berezinan55 (berezinan55) wrote,
berezinan55
berezinan55

Categories:

Немец вывез сына из Германии в Россию, чтобы спасти его от мигрантов

«Одноклассник-афганец пытался проткнуть малышу горло карандашом, а немецкое государство запретило переводить пострадавшего в безопасную школу», дневник беженца


Николай Эрнейрусский немец из Томска. Выучился в России на программиста и в 2016-м году эмигрировал с сыном и женой на историческую родину: получил гражданство, нашел высокооплачиваемую работу, снял квартиру в элитном районе Кельна, родил дочь. Николай – или Клаус – признается, что хотел жить в демократической стране, где есть реальные социальные лифты для детей…

На детях немецкий орднунг и кончился.

Мы публикуем записки соотечественника о событиях, из-за которых летом 2019 года семейство Эрней было вынуждено бежать из Германии обратно в Россию, отдавать сына в районную московскую школу и подавать на немецкое государство в суд.

ВОТКНУЛ ВИЛКУ В ШЕЮ

«Он сказал, что убьет меня и отрежет голову», - с такими словами мой семилетний сын Максим весной 2019 года пришел домой из школы.

Это было шоком: только что, в марте, его пытался задушить одноклассник-афганец, мы обращались к учительнице, но она, вместо того, чтобы наказать обидчика, стала ставить Максиму плохие оценки за правильные решения по математике.

Наш соотечественник приехал в Германию, потому что думал: здесь больше возможностей. Фото: Личный архив

Наш соотечественник приехал в Германию, потому что думал: здесь больше возможностей. Фото: Личный архив

По математике! Где два плюс два равно четыре!

С афганцем по имени Хамза проблемы начались с первого дня занятий. За сентябрь он отпинал учеников двух первых классов и воткнул вилку в шею однокласснику. Родители двух классов взбунтовались, и школа этого афганца придавила, он сидел отдельно от детей, один за партой, после школьных занятий его немедленно забирали домой, он был исключен с продленки, на переменах ему было запрещено выходить из класса и играть во дворе с детьми. Весной этот афганец организовал других беженских детей, и они начали группами по 6-7 человек нападать на одиночек, отбирать телефоны и вещи. Побитые собирались в ответ, ловили Хамзу, держали его и запихивали ему в рот свиную колбасу, причем, среди них тоже были мусульмане, так этот афганец всех достал…

Наша школа – обычная маленькая государственная школа в дорогом и до миграции беженцев в 2011 году социально престижном районе Кельна, интернациональная: русские, еврейские, немецкие, арабские, испанские, итальянские, китайские дети. У Максима одна подружка из Кубы, приходит к нему в гости, они смотрят мультики на испанском, другая подружка из Сербии, они смотрят мультики на сербском, есть русские, арабские, немецкие друзья.

Вместо этого его сына Максима начали бить мигранты-сверстники. Фото: Личный архив

Вместо этого его сына Максима начали бить мигранты-сверстники. Фото: Личный архив

«ТЫ БУДЕШЬ МЕРТВ»

Я расспрашиваю Макса, что случилось. Он рассказывает, что афганец снова напал на него и еще чиркнул пальцем по горлу: «Ты будешь мертв» («Du bist tot», нем.).

Я расспрашиваю Макса, кому он еще показывал этот жест, сын отвечает: «Всему классу». Видел ли кто-нибудь из учителей: «Видела учительница по спорту».

Я пишу в родительский чат, почти сразу ответ председателя родительского комитета, что проблема известна и эти жесты уже не в первый раз.

Я иду к директору, параллельно информирую ГорОНО, администрацию города, социальную службу города и социальную службу района. Директор на первой же встрече отвечает:

- Если вам не нравится наша школа, меняйте ее на любую другую районную. Дети имеют право нападать друг на друга, это процесс взросления. Мы к агрессивному ребенку приставим социального педагога и второго учителя. Хоть наша школа и не предназначена для психических инвалидов, мы не исключим этого ребенка, он имеет право сюда ходить и обязан посещать школу, таким образом, мы сможем его интегрировать в наше немецкое общество, привить ему наши нормы и правила поведения. Жесты, которые показывает афганский мальчик, плохие, но он увидел их в мультиках «Том и Джерри» или «Микки Маус». Мы сделаем все, чтобы он был как мы.

Я верю директору.

Я верю Германии.

Я верю в закон, государство и порядок.

Я думаю, что в классе появится второй педагог и социальный работник, и все наладится. Я объясняю Максу, что данный инцидент исчерпан, этот мальчик больше не нападет на него.

Проходят каникулы, Макс приходит в класс, и на второй день, прямо во время школьного занятия, когда учитель выходит на минутку, а мой ребенок максимально сосредоточен на задании, афганец пытается воткнуть в шею сына карандаш.

НАКАЗЫВАЮТ ТОЛЬКО НЕМЕЦКИХ ДЕТЕЙ

Я немедленно связываюсь со всеми по списку и прошу перевести моего ребенка на домашнее обучение, раз школа не может обеспечить его безопасность.

Приходит письменный отказ. Ребенок обязан ходить в школу, это закон. И наш, который жертва, и тот, который нападает. Именно ходить, посещать: если не хочет, не может, приедет полиция, и его отвезут принудительно. В других странах, например,Великобритании, такой обязанности нет, там дети должны только получить знания и сдать итоговый экзамен, а вот в Германии, в случае неявки ребенка в школу, родителей сначала штрафуют на 100-1500 евро за день пропуска, потом сажают на пару недель в тюрьму, потом изымают детей и отправляют их в приемную семью или детдом. Побои одним ребенком других детей, по мнению чиновников, вообще не криминал, а постижение границ.

Я спрашиваю Макса:

- А почему ты не даешь сдачи? Ты же занимаешься дзюдо уже почти год, ты же там лучший.

Он мне:

- Папа, если я даю сдачи, меня наказывают и сажают на стул на неделю, не важно, виноват я или прав.

– А того, другого?

– А того никогда не наказывают. Папа, я не хочу сидеть на стуле неделями, тем более, когда я не виноват.

Максим до этого ходил в детский сад в Германии два года, там была та же картина, наказывали только немецких детей, мы думали, в школе будет лучше, мы ошиблись.

В школе с того же дня объявляют карантин по ветрянке, и мы законно две недели дома.

Я ищу решение. Я вижу решение: сменить школу.

ЕВРЕИ СПРЯТАЛИ СВОИХ

Опрашиваю родителей в окрестных школах – везде такие же проблемы, причем именно последние три года, когда дети беженцев массово пошли в школы. Никто ничего против их нападений на местных сделать не может. Даже министр образования не может. Государственным школам спущен приказ принимать беженцев, даже если по поведению они не подлежат обучению в школе.

Евреи молодцы, они единственные смогли открыть свои национальные школы и обеспечить их финансирование за счет бюджета, поэтому годовая плата в еврейской школе всего 2500 евро в год. Евреи прячут своих детей там.

Есть еще частные английские и американские школы, но они стоят 20-25 тысяч евро в год: 15-20 тысяч евро обучение, 3 тысячи питание, плюс материалы и обязательные совместные поездки школьников.

Я физически не могу платить такие суммы, я работаю в крупной корпорации программистом, но работаю в семье один, моя жена сидит с маленьким ребенком в декретном отпуске. Моя зарплата одна из самых высоких в Германии, и то после уплаты обязательных налогов, медицинского и пенсионного страхования, аренды жилья и расходов на еду, нам не хватит на частную школу. Либо не есть, либо жить на улице.

Но у нас маленькая дочь, когда она пойдет в школу, обучение для нее по той же цене, что у Максима, станет равно зарплате целиком…

Эта плата 20-25 тысяч евро в год - только за то, что твоего ребенка не будут бить. Учебная программа в частной школе та же, что и в государственной.

АГРЕССИВНЫЕ ИНВАЛИДЫ

Однажды в трамвае Максим с тоской в голосе спросил:

- Папа, зачем я вообще пошел в эту школу…

Зная о том, как он ждал школы, как он к ней готовился, как первые полгода с удовольствием туда ходил, как каждый день с утра собирался и бежал на выход из дома, эта тоска в голосе как нож по сердцу…

Я отвечаю:

- Потому что она самая маленькая школа и самая близкая дому, мы специально ее выбрали.

Это правда. В момент оформления нам говорили, что, так как школа маленькая, агрессивных психических детей не будет, она не предназначена для таких. Эта школа не работает в рамках инклюзии, когда агрессивные психические инвалиды учатся с обычными детьми, и обычные дети «тренируют» волю, внимание и сочувствие.

В законе об инклюзионе сказано: здоровые и больные дети, которые МОГУТ учиться со здоровыми, обязаны учиться вместе. Но в городе нехватка 2200 мест в школах для психически больных детей, и этих детей чиновники рассовывают по обычным классам, экономя бюджетные деньги на дополнительных преподавателей, спецшколы и врачей.

Пока психически больной ребенок здоровому глаз не выбьет, чиновники заявляют, что в порядке, и они могут учиться вместе...

- Папа, поехали обратно в Москву, - говорит Максим.

Я не могу, у меня рабочий договор, у меня снятая квартира возле школы, которую так сложно было найти, в которую я три года покупал и свозил развивающие игрушки и конструкторы. Я привез из России на полмиллиона рублей книг, чтобы дети не забыли русский язык, мы специально читали с детьми по-русски, мы так радовались, что перевезли детей в страну, где чистая экология, закон и порядок, где бегают белочки и кролики по улицам…

- Папа, я обязан дальше ходить туда, и меня там будут бить?

ПЛАКАЛИ ДОМА ОТ РАДОСТИ

Я решил испробовать последний шанс: я обратился к Консулу России в Бонне, и попросил зачислить Максима в русскую школу при консульстве. Я знал, что эта школа официально для консульских сотрудников, а мы не консульская семья, но я также знал, что многие еврейские, немецкие ребятишки из нашего города ходят туда.

Я знал, что эта школа иностранная и не подотчетна немецким учебным службам, но также знал, что это очень уважаемое учебное заведение, и все университеты Германии, России и мира признают его аттестат.

Если нас примут, то мы решили, мы переедем в Бонн. Сейчас я до работы добираюсь в один конец 10 минут на велосипеде или полчаса пешком, после переезда буду добираться в один конец два часа поездом. Это трудно, но не катастрофа.

Консульство в Бонне пошло нам навстречу: после проверки уровня знаний Максима зачислили во второй класс нового учебного года. Мы плакали дома от радости. Всей семьей.

Мы начали готовиться к переезду в Бонн, нашли прекрасный трехэтажный дом с садом недалеко от школы, сняли его с начала учебного года и расторгли договор на квартиру в Кельне. В Германии все договора по выезду из жилья нужно расторгать за три месяца до переезда, и искать жилье нужно минимум за полгода. То, что быстро нашли дом, настоящее чудо.

В старой школе в это время идут недели карантина, в домашнем обучении нам отказано, агрессивный мальчик продолжает посещать школу и душить там детей, защищать их и нашего от нападений никто не собирается, занятия в немецкой школе до середины июля, в русской школе в Бонне закончены в конце мая.

КРАХ НАДЕЖДЫ

Мы извещаем министерство образования Северной Рейн Вестфалии, что ребенок будет ходить в русскую школу, так как, если он не появится в немецкой школе по окончанию карантина, нас ждет изъятие детей из семьи и их передача в приемную семью. Моя жена с болью и ужасом говорит, что на наших кареглазого блондина и голубоглазую блондинку очередь выстроится: на таких здоровых детей идет настоящая охота. Больных детей алкоголиков и наркоманов могут не забирать из детдомов до их смерти, здоровых детей из нормальных семей забирают мгновенно.

По закону об образовании ребенок может посещать НЕнемецкую школу в двух случаях: если это ненемецкий ребенок (дети консульских сотрудников и иностранных военных), или если это аккредитованная школа, в которой дети с первого класса учат немецкий язык в необходимом объеме. Все аккредитованные иностранные школы платные, 20-25 тысяч евро в год.

Максим формально под эти правила не подходит (русская школа не аккредитована и не собирается аккредитовываться), но ведь у него двойное гражданство, он говорит на двух языках и русский его родной основной, или, как здесь говорят, материнский язык, и, самое главное, ребенок был травмирован в немецкой школе, и он боится… Адвокат считает, что это тоже важные причины и находит в законах соответствующие ссылки.

Наш запрос спускают в ГорОНО Кельна, то есть, по факту, согласовывать обучение в русской школе нам должен чиновник, который персонально ответственен за бардак и беззаконие в нашей немецкой школе. Мои бабушка и дедушка в таких случаях говорили «резануть себе серпом по яйцам».

Глава ГорОНО Кельна не может этого сделать, ему это больно и политически неправильно. В начале июля мы получаем официальный отказ: Максим обязан ходить в немецкую школу, государственную или частную. Если у нас нет денег на частную, то это наши проблемы.

ОБРАЩАЛИСЬ ЛИ МЫ К МЕРКЕЛЬ

Обращались ли мы в полицию?

Да, много раз. Ответ: будет труп, приходите, до трупа или выбитого глаза ничего сделать не можем. Подадите сейчас заявление против директора школы – вас самих в тюрьму посадят за нацизм, фашизм и клевету на Германию.

Обращались мы в прокуратуру?

Да, ответ: уголовное дело против нападающего первоклассника прекращено, ибо ему нет 14 лет, неподсуден, уголовное дело против директора даже не возбуждали.

Обращались ли мы к Меркель?

Да, ответ: школьные вопросы это вопросы уровня земли Северный Рейн-Вестфалия.

Обращались ли мы в немецкую Госдуму?

Да, ответы от депутата правящей партии Германии: «Я как отец вас прекрасно понимаю и вам сочувствую, но ничем помочь не могу, только заранее говорю, не подавайте в суд против государства Германия, вы проиграете».

Обращались ли мы в Министерство образования Германии?

Да, ответ министерства: «У нас под контролем 5500 школ и 18000 учителей, у нас недостаточно чиновников их контролировать, мы отправили ваши бумаги обратно в Кельн, не пишите нам больше».

«Не пишите нам больше», - ответ Министерства образования земли Северный Рейн-Вестфалия на обращение по поводу избиения детей в школе.

Обращались ли мы в суд?

Да, мы подали иск против Государства Германия. Но на практике суды длятся так долго, что к окончанию Максим уже закончит школу. Немецкую.

ИТОГИ

Прекрасный трехэтажный пятикомнатный дом с садом в Бонне стоит пустой, только комнаты полны коробками с детскими вещами и игрушками.

Летом 2019 года я перевез семью в Россию. Это была настоящая спецоперация: вКельне все думали, что мы переезжаем в Бонн, Максиму было запрещено говорить правду даже своим друзьям, мы сделали вид, что полностью подчинились решению чиновников и в сентябре Максим идет в немецкую школу.

В аэропорт ехали без чемоданов, вроде, на несколько дней навестить бабушку. Мы знали: малейший намек с нашей стороны, и суд моментально вынесет запрет на выезд детей из Германии. Мы уже знаем семьи, к которым эта мера была применена, они тоже протестовали против обязательного посещения немецкой школы и пытались вывезти детей во Францию.

1 сентября Максим пошел в хорошую школу в Москве, а мы с женой, по законам Германии, стали преступниками. Теперь получаем штрафы: 1000 евро за неделю отсутствия ребенка.

Наш побег был вынужденным. После того, как афганец попытался задушить в кельнской школе пятого по счету ребенка (а мы орали об этом, где только можно), беженцев-бандитов из школы выгнали.

Вроде, мы победили.

Но мы так громко озвучили проблемы в образовании Германии, фашизм и нацизм на всех уровнях ее власти, что всерьез опасались мести со стороны чиновников. На одной встрече нам было прямо сказано: через полгода-год, когда наша история подзабудется, нам вышибут ночью дверь, в квартиру ворвутся двадцать социальных работников и полицейских, и дети будут изъяты… например, под предлогом недоразвития немецкого языка.

Или вообще без предлога: социальным службам предлог не нужен, они имеют право изымать детей превентивно - а вот родители потом должны доказывать, что они не верблюды (то есть, достойны воспитывать своих детей дома).

Садистская подробность: государство тратит на проживание детей в приемных семьях огромные деньги, я слышал о 5000 евро в месяц на ребенка, а потом эти счета выставляют кровным родителям, чтобы уничтожить этих несчастных материально, чтобы от семьи выжженного места не осталось. Ведь 5000 евро на семью в месяц, после уплаты налогов, зарабатывает едва полпроцента населения Германии.

Детей в детдомах кормят таблеточками, чтобы не рыдали, а, когда те превращаются в овощи и по подбородку у них начинает течь слюна, счета родителям еще повышают…

Угроза была такой реальной, что мы с моим семилетним ребенком учили адрес русского Консульства: Бонн, Вальдштрассе, 42.

Я объяснял: «Максим, если тебя изымут, немцы могут это сделать, ты должен убежать, прийти по этому адресу, стукнуться в калитку и сказать: «Я русский».

Я смог спасти ребенка, мое ощущение теперь: я вывез его из концлагеря.
https://www.kp.ru/daily/27035/4100256/



Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments