berezinan55 (berezinan55) wrote,
berezinan55
berezinan55

Categories:

Немец вывез сына из Германии в Россию, чтобы спасти его от мигрантов

«Одноклассник-афганец пытался проткнуть малышу горло карандашом, а немецкое государство запретило переводить пострадавшего в безопасную школу», дневник беженца


Николай Эрнейрусский немец из Томска. Выучился в России на программиста и в 2016-м году эмигрировал с сыном и женой на историческую родину: получил гражданство, нашел высокооплачиваемую работу, снял квартиру в элитном районе Кельна, родил дочь. Николай – или Клаус – признается, что хотел жить в демократической стране, где есть реальные социальные лифты для детей…

На детях немецкий орднунг и кончился.

Мы публикуем записки соотечественника о событиях, из-за которых летом 2019 года семейство Эрней было вынуждено бежать из Германии обратно в Россию, отдавать сына в районную московскую школу и подавать на немецкое государство в суд.

ВОТКНУЛ ВИЛКУ В ШЕЮ

«Он сказал, что убьет меня и отрежет голову», - с такими словами мой семилетний сын Максим весной 2019 года пришел домой из школы.

Это было шоком: только что, в марте, его пытался задушить одноклассник-афганец, мы обращались к учительнице, но она, вместо того, чтобы наказать обидчика, стала ставить Максиму плохие оценки за правильные решения по математике.

Наш соотечественник приехал в Германию, потому что думал: здесь больше возможностей. Фото: Личный архив

Наш соотечественник приехал в Германию, потому что думал: здесь больше возможностей. Фото: Личный архив

По математике! Где два плюс два равно четыре!

С афганцем по имени Хамза проблемы начались с первого дня занятий. За сентябрь он отпинал учеников двух первых классов и воткнул вилку в шею однокласснику. Родители двух классов взбунтовались, и школа этого афганца придавила, он сидел отдельно от детей, один за партой, после школьных занятий его немедленно забирали домой, он был исключен с продленки, на переменах ему было запрещено выходить из класса и играть во дворе с детьми. Весной этот афганец организовал других беженских детей, и они начали группами по 6-7 человек нападать на одиночек, отбирать телефоны и вещи. Побитые собирались в ответ, ловили Хамзу, держали его и запихивали ему в рот свиную колбасу, причем, среди них тоже были мусульмане, так этот афганец всех достал…

Наша школа – обычная маленькая государственная школа в дорогом и до миграции беженцев в 2011 году социально престижном районе Кельна, интернациональная: русские, еврейские, немецкие, арабские, испанские, итальянские, китайские дети. У Максима одна подружка из Кубы, приходит к нему в гости, они смотрят мультики на испанском, другая подружка из Сербии, они смотрят мультики на сербском, есть русские, арабские, немецкие друзья.

Вместо этого его сына Максима начали бить мигранты-сверстники. Фото: Личный архив

Вместо этого его сына Максима начали бить мигранты-сверстники. Фото: Личный архив

«ТЫ БУДЕШЬ МЕРТВ»

Я расспрашиваю Макса, что случилось. Он рассказывает, что афганец снова напал на него и еще чиркнул пальцем по горлу: «Ты будешь мертв» («Du bist tot», нем.).

Я расспрашиваю Макса, кому он еще показывал этот жест, сын отвечает: «Всему классу». Видел ли кто-нибудь из учителей: «Видела учительница по спорту».

Я пишу в родительский чат, почти сразу ответ председателя родительского комитета, что проблема известна и эти жесты уже не в первый раз.

Я иду к директору, параллельно информирую ГорОНО, администрацию города, социальную службу города и социальную службу района. Директор на первой же встрече отвечает:

- Если вам не нравится наша школа, меняйте ее на любую другую районную. Дети имеют право нападать друг на друга, это процесс взросления. Мы к агрессивному ребенку приставим социального педагога и второго учителя. Хоть наша школа и не предназначена для психических инвалидов, мы не исключим этого ребенка, он имеет право сюда ходить и обязан посещать школу, таким образом, мы сможем его интегрировать в наше немецкое общество, привить ему наши нормы и правила поведения. Жесты, которые показывает афганский мальчик, плохие, но он увидел их в мультиках «Том и Джерри» или «Микки Маус». Мы сделаем все, чтобы он был как мы.

Я верю директору.

Я верю Германии.

Я верю в закон, государство и порядок.

Я думаю, что в классе появится второй педагог и социальный работник, и все наладится. Я объясняю Максу, что данный инцидент исчерпан, этот мальчик больше не нападет на него.

Проходят каникулы, Макс приходит в класс, и на второй день, прямо во время школьного занятия, когда учитель выходит на минутку, а мой ребенок максимально сосредоточен на задании, афганец пытается воткнуть в шею сына карандаш.

НАКАЗЫВАЮТ ТОЛЬКО НЕМЕЦКИХ ДЕТЕЙ

Я немедленно связываюсь со всеми по списку и прошу перевести моего ребенка на домашнее обучение, раз школа не может обеспечить его безопасность.

Приходит письменный отказ. Ребенок обязан ходить в школу, это закон. И наш, который жертва, и тот, который нападает. Именно ходить, посещать: если не хочет, не может, приедет полиция, и его отвезут принудительно. В других странах, например,Великобритании, такой обязанности нет, там дети должны только получить знания и сдать итоговый экзамен, а вот в Германии, в случае неявки ребенка в школу, родителей сначала штрафуют на 100-1500 евро за день пропуска, потом сажают на пару недель в тюрьму, потом изымают детей и отправляют их в приемную семью или детдом. Побои одним ребенком других детей, по мнению чиновников, вообще не криминал, а постижение границ.

Я спрашиваю Макса:

- А почему ты не даешь сдачи? Ты же занимаешься дзюдо уже почти год, ты же там лучший.

Он мне:

- Папа, если я даю сдачи, меня наказывают и сажают на стул на неделю, не важно, виноват я или прав.

– А того, другого?

– А того никогда не наказывают. Папа, я не хочу сидеть на стуле неделями, тем более, когда я не виноват.

Максим до этого ходил в детский сад в Германии два года, там была та же картина, наказывали только немецких детей, мы думали, в школе будет лучше, мы ошиблись.

В школе с того же дня объявляют карантин по ветрянке, и мы законно две недели дома.

Я ищу решение. Я вижу решение: сменить школу.

ЕВРЕИ СПРЯТАЛИ СВОИХ

Опрашиваю родителей в окрестных школах – везде такие же проблемы, причем именно последние три года, когда дети беженцев массово пошли в школы. Никто ничего против их нападений на местных сделать не может. Даже министр образования не может. Государственным школам спущен приказ принимать беженцев, даже если по поведению они не подлежат обучению в школе.

Евреи молодцы, они единственные смогли открыть свои национальные школы и обеспечить их финансирование за счет бюджета, поэтому годовая плата в еврейской школе всего 2500 евро в год. Евреи прячут своих детей там.

Есть еще частные английские и американские школы, но они стоят 20-25 тысяч евро в год: 15-20 тысяч евро обучение, 3 тысячи питание, плюс материалы и обязательные совместные поездки школьников.

Я физически не могу платить такие суммы, я работаю в крупной корпорации программистом, но работаю в семье один, моя жена сидит с маленьким ребенком в декретном отпуске. Моя зарплата одна из самых высоких в Германии, и то после уплаты обязательных налогов, медицинского и пенсионного страхования, аренды жилья и расходов на еду, нам не хватит на частную школу. Либо не есть, либо жить на улице.

Но у нас маленькая дочь, когда она пойдет в школу, обучение для нее по той же цене, что у Максима, станет равно зарплате целиком…

Эта плата 20-25 тысяч евро в год - только за то, что твоего ребенка не будут бить. Учебная программа в частной школе та же, что и в государственной.

АГРЕССИВНЫЕ ИНВАЛИДЫ

Однажды в трамвае Максим с тоской в голосе спросил:

- Папа, зачем я вообще пошел в эту школу…

Зная о том, как он ждал школы, как он к ней готовился, как первые полгода с удовольствием туда ходил, как каждый день с утра собирался и бежал на выход из дома, эта тоска в голосе как нож по сердцу…

Я отвечаю:

- Потому что она самая маленькая школа и самая близкая дому, мы специально ее выбрали.

Это правда. В момент оформления нам говорили, что, так как школа маленькая, агрессивных психических детей не будет, она не предназначена для таких. Эта школа не работает в рамках инклюзии, когда агрессивные психические инвалиды учатся с обычными детьми, и обычные дети «тренируют» волю, внимание и сочувствие.

В законе об инклюзионе сказано: здоровые и больные дети, которые МОГУТ учиться со здоровыми, обязаны учиться вместе. Но в городе нехватка 2200 мест в школах для психически больных детей, и этих детей чиновники рассовывают по обычным классам, экономя бюджетные деньги на дополнительных преподавателей, спецшколы и врачей.

Пока психически больной ребенок здоровому глаз не выбьет, чиновники заявляют, что в порядке, и они могут учиться вместе...

- Папа, поехали обратно в Москву, - говорит Максим.

Я не могу, у меня рабочий договор, у меня снятая квартира возле школы, которую так сложно было найти, в которую я три года покупал и свозил развивающие игрушки и конструкторы. Я привез из России на полмиллиона рублей книг, чтобы дети не забыли русский язык, мы специально читали с детьми по-русски, мы так радовались, что перевезли детей в страну, где чистая экология, закон и порядок, где бегают белочки и кролики по улицам…

- Папа, я обязан дальше ходить туда, и меня там будут бить?

ПЛАКАЛИ ДОМА ОТ РАДОСТИ

Я решил испробовать последний шанс: я обратился к Консулу России в Бонне, и попросил зачислить Максима в русскую школу при консульстве. Я знал, что эта школа официально для консульских сотрудников, а мы не консульская семья, но я также знал, что многие еврейские, немецкие ребятишки из нашего города ходят туда.

Я знал, что эта школа иностранная и не подотчетна немецким учебным службам, но также знал, что это очень уважаемое учебное заведение, и все университеты Германии, России и мира признают его аттестат.

Если нас примут, то мы решили, мы переедем в Бонн. Сейчас я до работы добираюсь в один конец 10 минут на велосипеде или полчаса пешком, после переезда буду добираться в один конец два часа поездом. Это трудно, но не катастрофа.

Консульство в Бонне пошло нам навстречу: после проверки уровня знаний Максима зачислили во второй класс нового учебного года. Мы плакали дома от радости. Всей семьей.

Мы начали готовиться к переезду в Бонн, нашли прекрасный трехэтажный дом с садом недалеко от школы, сняли его с начала учебного года и расторгли договор на квартиру в Кельне. В Германии все договора по выезду из жилья нужно расторгать за три месяца до переезда, и искать жилье нужно минимум за полгода. То, что быстро нашли дом, настоящее чудо.

В старой школе в это время идут недели карантина, в домашнем обучении нам отказано, агрессивный мальчик продолжает посещать школу и душить там детей, защищать их и нашего от нападений никто не собирается, занятия в немецкой школе до середины июля, в русской школе в Бонне закончены в конце мая.

КРАХ НАДЕЖДЫ

Мы извещаем министерство образования Северной Рейн Вестфалии, что ребенок будет ходить в русскую школу, так как, если он не появится в немецкой школе по окончанию карантина, нас ждет изъятие детей из семьи и их передача в приемную семью. Моя жена с болью и ужасом говорит, что на наших кареглазого блондина и голубоглазую блондинку очередь выстроится: на таких здоровых детей идет настоящая охота. Больных детей алкоголиков и наркоманов могут не забирать из детдомов до их смерти, здоровых детей из нормальных семей забирают мгновенно.

По закону об образовании ребенок может посещать НЕнемецкую школу в двух случаях: если это ненемецкий ребенок (дети консульских сотрудников и иностранных военных), или если это аккредитованная школа, в которой дети с первого класса учат немецкий язык в необходимом объеме. Все аккредитованные иностранные школы платные, 20-25 тысяч евро в год.

Максим формально под эти правила не подходит (русская школа не аккредитована и не собирается аккредитовываться), но ведь у него двойное гражданство, он говорит на двух языках и русский его родной основной, или, как здесь говорят, материнский язык, и, самое главное, ребенок был травмирован в немецкой школе, и он боится… Адвокат считает, что это тоже важные причины и находит в законах соответствующие ссылки.

Наш запрос спускают в ГорОНО Кельна, то есть, по факту, согласовывать обучение в русской школе нам должен чиновник, который персонально ответственен за бардак и беззаконие в нашей немецкой школе. Мои бабушка и дедушка в таких случаях говорили «резануть себе серпом по яйцам».

Глава ГорОНО Кельна не может этого сделать, ему это больно и политически неправильно. В начале июля мы получаем официальный отказ: Максим обязан ходить в немецкую школу, государственную или частную. Если у нас нет денег на частную, то это наши проблемы.

ОБРАЩАЛИСЬ ЛИ МЫ К МЕРКЕЛЬ

Обращались ли мы в полицию?

Да, много раз. Ответ: будет труп, приходите, до трупа или выбитого глаза ничего сделать не можем. Подадите сейчас заявление против директора школы – вас самих в тюрьму посадят за нацизм, фашизм и клевету на Германию.

Обращались мы в прокуратуру?

Да, ответ: уголовное дело против нападающего первоклассника прекращено, ибо ему нет 14 лет, неподсуден, уголовное дело против директора даже не возбуждали.

Обращались ли мы к Меркель?

Да, ответ: школьные вопросы это вопросы уровня земли Северный Рейн-Вестфалия.

Обращались ли мы в немецкую Госдуму?

Да, ответы от депутата правящей партии Германии: «Я как отец вас прекрасно понимаю и вам сочувствую, но ничем помочь не могу, только заранее говорю, не подавайте в суд против государства Германия, вы проиграете».

Обращались ли мы в Министерство образования Германии?

Да, ответ министерства: «У нас под контролем 5500 школ и 18000 учителей, у нас недостаточно чиновников их контролировать, мы отправили ваши бумаги обратно в Кельн, не пишите нам больше».

«Не пишите нам больше», - ответ Министерства образования земли Северный Рейн-Вестфалия на обращение по поводу избиения детей в школе.

Обращались ли мы в суд?

Да, мы подали иск против Государства Германия. Но на практике суды длятся так долго, что к окончанию Максим уже закончит школу. Немецкую.

ИТОГИ

Прекрасный трехэтажный пятикомнатный дом с садом в Бонне стоит пустой, только комнаты полны коробками с детскими вещами и игрушками.

Летом 2019 года я перевез семью в Россию. Это была настоящая спецоперация: вКельне все думали, что мы переезжаем в Бонн, Максиму было запрещено говорить правду даже своим друзьям, мы сделали вид, что полностью подчинились решению чиновников и в сентябре Максим идет в немецкую школу.

В аэропорт ехали без чемоданов, вроде, на несколько дней навестить бабушку. Мы знали: малейший намек с нашей стороны, и суд моментально вынесет запрет на выезд детей из Германии. Мы уже знаем семьи, к которым эта мера была применена, они тоже протестовали против обязательного посещения немецкой школы и пытались вывезти детей во Францию.

1 сентября Максим пошел в хорошую школу в Москве, а мы с женой, по законам Германии, стали преступниками. Теперь получаем штрафы: 1000 евро за неделю отсутствия ребенка.

Наш побег был вынужденным. После того, как афганец попытался задушить в кельнской школе пятого по счету ребенка (а мы орали об этом, где только можно), беженцев-бандитов из школы выгнали.

Вроде, мы победили.

Но мы так громко озвучили проблемы в образовании Германии, фашизм и нацизм на всех уровнях ее власти, что всерьез опасались мести со стороны чиновников. На одной встрече нам было прямо сказано: через полгода-год, когда наша история подзабудется, нам вышибут ночью дверь, в квартиру ворвутся двадцать социальных работников и полицейских, и дети будут изъяты… например, под предлогом недоразвития немецкого языка.

Или вообще без предлога: социальным службам предлог не нужен, они имеют право изымать детей превентивно - а вот родители потом должны доказывать, что они не верблюды (то есть, достойны воспитывать своих детей дома).

Садистская подробность: государство тратит на проживание детей в приемных семьях огромные деньги, я слышал о 5000 евро в месяц на ребенка, а потом эти счета выставляют кровным родителям, чтобы уничтожить этих несчастных материально, чтобы от семьи выжженного места не осталось. Ведь 5000 евро на семью в месяц, после уплаты налогов, зарабатывает едва полпроцента населения Германии.

Детей в детдомах кормят таблеточками, чтобы не рыдали, а, когда те превращаются в овощи и по подбородку у них начинает течь слюна, счета родителям еще повышают…

Угроза была такой реальной, что мы с моим семилетним ребенком учили адрес русского Консульства: Бонн, Вальдштрассе, 42.

Я объяснял: «Максим, если тебя изымут, немцы могут это сделать, ты должен убежать, прийти по этому адресу, стукнуться в калитку и сказать: «Я русский».

Я смог спасти ребенка, мое ощущение теперь: я вывез его из концлагеря.
https://www.kp.ru/daily/27035/4100256/



Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments